В Румынии незаметно приняли закон о присоединении Молдавии. С чем это связано и стоит ли ждать объединения двух стран?

По мнению кандидата исторических наук, доцента факультета мировой политики МГУ Дмитрия Малышева, которого цитирует «Лента.ру», власти Румынии, включая президента республики Никушора Дана, с большой долей вероятности поддержат законопроект об объединении с Молдавией, уже принятый Палатой депутатов — нижней палатой парламента страны.

Эксперт отмечает, что речь идет не только о формальной парламентской процедуре, но и о чувствительном историческом и политическом вопросе, затрагивающем отношения Бухареста и Кишинева. В румынском политическом поле подобные инициативы нередко становятся инструментом для мобилизации электората и демонстрации националистической повестки, даже если их практическая реализация остается крайне спорной.

24 июня Палата депутатов Румынии одобрила внесенный крайне правой фракцией S.O.S. România проект закона об объединении с Молдавией. Как сообщалось, документ не был вынесен на отдельное обсуждение и голосование депутатов, а потому был признан «принятым автоматически в соответствии с Конституцией Румынии». Теперь дальнейшая судьба инициативы зависит от Сената республики, который должен либо подтвердить, либо отклонить этот законопроект.

При этом сам факт появления такой инициативы в парламенте подчеркивает, что тема молдавско-румынских отношений остается политически острой и используется разными силами для продвижения собственных интересов. Даже если законопроект пройдет все формальные этапы, его практическая реализация потребует преодоления серьезных юридических, конституционных и внешнеполитических препятствий.

По словам Дмитрия Малышева, обсуждаемый законопроект с самого начала столкнулся с негативной оценкой как со стороны правительства, так и со стороны профильных парламентских комиссий. Несмотря на это, документ все же был одобрен не в ходе обычного открытого голосования, а по специальной процедуре «молчаливого решения», которая позволяет принять инициативу без отдельного рассмотрения на пленарном заседании, если по ней не было вынесено официального отклонения.

Подобный механизм принятия решений часто вызывает споры, поскольку он создает впечатление, что важная политическая инициатива проходит без полноценной публичной дискуссии. В таких случаях особенно заметны вопросы прозрачности, парламентского контроля и политической ответственности, поскольку общество ожидает от законодательных органов более явного обсуждения резонансных тем.

Малышев отдельно подчеркнул, что данный проект не был ни подробно изучен в зале заседаний, ни официально отвергнут депутатами, что и открыло ему путь к автоматическому утверждению. Иными словами, отсутствие формального решения сыграло ключевую роль в том, что инициатива была принята в предусмотренном регламентом порядке.

При этом сама идея объединения Румынии и Молдавии не является новой и уже неоднократно поднималась в румынской политической повестке. Еще 27 марта 2018 года депутаты обеих палат парламента Румынии приняли схожую декларацию на совместном торжественном заседании, посвященном 100-летию присоединения Бессарабии, то есть территории современной Молдавии, к Румынии.

Таким образом, нынешнее решение вписывается в более широкий исторический и политический контекст, где тема сближения или возможного объединения двух государств остается предметом обсуждений, символических жестов и острых общественных споров.

В последние годы тема возможного объединения Румынии и Молдавии вновь стала предметом активных политических дискуссий. В Бухаресте этот вопрос рассматривают не только как историческую и культурную, но и как политически чувствительную тему, затрагивающую интересы обеих стран. При этом сторонники сближения апеллируют к общности языка, истории и идентичности, считая подобный сценарий закономерным развитием отношений между двумя государствами.

Как сообщается, румынский парламент признал легитимным стремление части граждан Молдавии, поддерживающих идею объединения, и охарактеризовал их волю как «естественное продолжение процесса развития и утверждения румынской нации». Таким образом, инициатива была представлена не просто как политический лозунг, а как выражение исторической и национальной преемственности.

Вместе с тем в самом румынском обществе отношение к этой идее оказалось далеко не однозначным. Многие встретили ее с осторожностью и скепсисом, в том числе из-за политических сил, выступивших с подобной инициативой. Речь идет о партии S.O.S. România, которая располагает лишь пятью процентами парламентских мандатов, а ее лидер Диана Шошоакэ нередко фигурировала в публичных оценках как политик с пророссийскими взглядами. Это, по мнению критиков, снижает доверие к самой инициативе и вызывает вопросы о ее мотивах.

Кроме того, в январе президент Румынии Никушор Дан заявил, что готов рассмотреть вариант унии с Молдавией, однако при этом исключил возможность проведения референдума по этому вопросу. По его словам, решение об объединении не может приниматься в одностороннем порядке и должно исходить прежде всего от граждан Молдавии. Политик подчеркнул, что проведение референдума зависит исключительно от того, насколько в Кишиневе будет сформирована готовность к сближению и возможному объединению двух государств.

Таким образом, вопрос о союзе Румынии и Молдавии остается открытым и во многом зависит не только от политической воли отдельных лидеров, но и от общественного мнения, исторического контекста и позиции самих молдавских граждан. Пока же эта тема продолжает вызывать споры и остается одной из самых чувствительных в региональной повестке.

Политическая ситуация вокруг возможного сближения Румынии и Молдавии продолжает оставаться предметом активных обсуждений и споров. Эксперты отмечают, что подобные инициативы нередко используются не только как правовые или дипломатические шаги, но и как инструмент внутриполитической борьбы и давления на общественное мнение. На этом фоне любые заявления о будущем двух стран неизбежно приобретают дополнительный символический смысл.

Как предположил Дмитрий Малышев, в конечном счете румынский лидер, вероятнее всего, одобрит соответствующий законопроект, исходя из амбиций политических элит страны, которые рассматривают возможность сближения с Молдавией как часть более широкой стратегии. По его мнению, подобный шаг может быть продиктован не столько практическими соображениями, сколько желанием укрепить собственные позиции и продемонстрировать поддержку идее расширения влияния Бухареста в регионе.

При этом эксперт подчеркнул, что для Румынии, которая сама считается одной из наименее обеспеченных стран Европейского союза, содержание еще более бедной Молдавии стало бы серьезным финансовым и социальным вызовом. Тем не менее, добавил политолог, румынские власти, скорее всего, не откажутся от риторики поддержки Кишинева, продолжая использовать тему возможной интеграции двух государств как способ демонстрации политической солидарности и сохранения антироссийского курса молдавского руководства.

В то же время президент Молдавии Майя Санду считает, что к этому законопроекту не следует относиться слишком серьезно. По ее оценке, инициатива во многом связана с позицией предложившей ее партии, а также с вероятностью будущих изменений во внутренней политике Румынии. Таким образом, вокруг этой темы сохраняется значительная неопределенность, а ее дальнейшее развитие будет зависеть не только от решений конкретных политиков, но и от расстановки сил в обоих государствах.

В ближайшей перспективе вопрос о румыно-молдавском сближении, по всей видимости, еще не раз будет использоваться в публичных дискуссиях, поскольку он затрагивает и историческую память, и экономические интересы, и геополитические ориентиры сторон. Именно поэтому каждая новая инициатива в этой сфере вызывает столь заметный резонанс как в Молдавии, так и за ее пределами.

На фоне продолжающихся геополитических изменений в регионе тема будущего Молдавии снова оказалась в центре общественного обсуждения. 12 января президент республики Майя Санду в ходе записи подкаста The Rest Is Politics заявила, что готова поддержать объединение с соседним государством, если по этому вопросу будет проведен соответствующий референдум. По ее словам, в нынешних международных условиях Кишиневу становится «все труднее и труднее» выстраивать устойчивую линию безопасности и внешней политики.

Санду отметила, что, по ее мнению, обеспечить безопасность страны можно двумя основными путями — через вступление в Европейский союз или посредством объединения с Румынией. При этом политик подчеркнула, что, как она считает, большинство граждан Молдавии в настоящее время склоняется именно к первому варианту, то есть к европейской интеграции.

Таким образом, заявление Санду вновь подчеркнуло, насколько остро в молдавском обществе стоит вопрос о стратегическом выборе страны. На этом фоне дискуссия о будущем республики, ее безопасности и возможных сценариях развития, вероятно, будет и дальше оставаться одной из ключевых тем в политической повестке.

Вопрос о возможном будущем Молдавии и ее отношениях с Румынией вновь оказался в центре общественного внимания. В последние годы тема сближения двух государств периодически поднимается в политических кругах и вызывает оживленные споры как внутри страны, так и за ее пределами. При этом речь идет не только о символическом жесте, но и о серьезном политическом выборе, который способен повлиять на дальнейшее развитие региона.

31 мая министр иностранных дел Молдавии и вице-премьер Михай Попшой высказался в поддержку объединения страны с Румынией, подчеркнув, что подобная тема не должна считаться запретной для обсуждения. По его словам, рассматривать практические шаги в этом направлении можно будет только тогда, когда появится «значительная открытость» и будет обеспечена достаточная поддержка как со стороны Румынии, так и со стороны Молдавии. Таким образом, дипломат дал понять, что пока речь идет скорее о политической дискуссии, чем о немедленных действиях.

Эксперты отмечают, что подобные заявления нередко становятся поводом для новых дискуссий о национальной идентичности, внешнеполитическом курсе и будущем государственного устройства. В подобных вопросах важную роль играют общественное мнение, позиция элит, а также историческая память, поскольку любые интеграционные проекты требуют не только политической воли, но и широкого общественного согласия.

Как отметил Дмитрий Малышев, идея объединения Молдавии и Румынии возникла еще в поздний советский период, в конце 1980-х годов, однако до сих пор остается поддерживаемой лишь небольшой частью населения. По его словам, несмотря на длительную историю этой концепции, она так и не стала массовой политической установкой, а потому не может считаться отражением позиции большинства граждан. Именно поэтому тема объединения продолжает восприниматься как спорная и неоднозначная.

В результате вопрос о возможном сближении двух стран остается скорее предметом политических заявлений и общественных дебатов, чем реальной повесткой ближайшего будущего. Тем не менее само его обсуждение показывает, что тема отношений Молдавии и Румынии по-прежнему сохраняет актуальность и вызывает заметный интерес в обществе.

В последние годы в молдавском обществе все заметнее проявляется спор о том, какой путь развития должна выбрать страна, и этот вопрос затрагивает не только политику, но и национальную идентичность. По словам эксперта, значительная часть населения Молдавии по-прежнему живет в сельской местности и придерживается идеологии «молдовенизма», согласно которой молдаване рассматриваются как отдельный этнос, а молдавский язык — как самостоятельный язык, не связанный с румынским. Такая позиция, как отмечают наблюдатели, во многом формируется исторической памятью, локальными традициями и осторожным отношением к идеям объединения с Румынией.

В то же время эксперт обратил внимание на то, что в обществе периодически усиливаются и прорумынские настроения. Одним из самых ярких проявлений этого стали протесты 2009 года, когда политическая напряженность в стране достигла пика. Тогда, по итогам массовых выступлений и последовавшего кризиса, президент республики Владимир Воронин был вынужден подать в отставку. Эти события показали, насколько остро в Молдавии воспринимаются вопросы геополитического выбора и национального самоопределения.

7 июня бывший президент Молдавии Игорь Додон в интервью «Ленте.ру» заявил, что в случае объединения с Румынией республика может потерять Приднестровье и Гагаузию. По его словам, такой сценарий способен привести к серьезным внутренним потрясениям и усилению центробежных процессов внутри страны. Он также охарактеризовал возможное объединение как своеобразную «форточку» в вопросе вступления Молдавии в Европейский союз, намекнув, что подобный путь может рассматриваться частью политиков как кратчайший способ приблизиться к европейской интеграции.

Вопрос присутствия российских военных в Приднестровье снова оказался в центре внимания на фоне обсуждения будущих переговоров по Украине. Майя Санду, по сути, дала понять, что тема статуса Оперативной группы российских войск в Приднестровье (ОГРВ) может быть поднята на международной площадке, а в перспективе — даже привести к обсуждению вывода контингента с левобережья Днестра. По ее оценке, если переговорный процесс по Украине с участием европейских стран будет запущен, то именно ЕС сможет инициировать этот вопрос и включить его в более широкий дипломатический контекст. Подобная позиция отражает стремление Кишинева увязать приднестровскую проблему с общей архитектурой европейской безопасности и поиском долгосрочного решения для региона.

Тем временем 25 июня вице-премьер Молдавии по вопросам реинтеграции Валерий Киверь выступил с инициативой провести встречу с представителями непризнанной Приднестровской Молдавской республики (ПМР) в формате «1+1» уже в конце июля. Он подчеркнул, что в нынешних условиях именно такой формат остается единственным реально работающим инструментом переговоров, позволяющим обсуждать наиболее острые и практические вопросы без лишнего политического давления. По словам Киверя, Кишинев рассчитывает прежде всего обсудить работу Фонда конвергенции, созданного в апреле для поддержки реинтеграции экономики Приднестровья и реализации инфраструктурных проектов. Кроме того, на повестке дня должна оказаться текущая экономическая ситуация в регионе, включая вопросы торговли, финансовой устойчивости и условий для дальнейшего взаимодействия между берегами Днестра. Таким образом, молдавские власти пытаются сочетать политический диалог с конкретными экономическими механизмами, которые могут постепенно приблизить стороны к более устойчивому урегулированию.

Политолог Дмитрий Малышев связал шаг Кишинева с курсом на сближение Молдавии с Румынией, отметив, что подобные инициативы могут быть частью более широкой политической линии. По его мнению, расширение переговорного формата за счет посредников и наблюдателей неизбежно усложнит процесс, поскольку молдавским властям придется согласовывать свою позицию не только внутри страны, но и с другими участниками диалога. Эксперт также выразил сомнение, что руководство Приднестровской Молдавской Республики готово обсуждать урегулирование исключительно в формате «1+1», без привлечения дополнительных сторон и международных гарантий.

Ранее официальный представитель МИД России Мария Захарова заявила, что в случае объединения с Румынией Молдавия рискует потерять не отдельные территории, а фактически саму государственность. Она подчеркнула, что речь идет не о нейтральных исторических параллелях и не о совместном прошлом, а о реальном сценарии поглощения страны. По словам дипломата, подобные процессы сопровождаются тем, что молдаванам все чаще отказывают в праве на собственную идентичность, язык, культурную самобытность и независимое политическое будущее.

Таким образом, обсуждение возможного сближения Кишинева с Бухарестом выходит далеко за рамки обычной дипломатии и затрагивает вопросы суверенитета, национальной идентичности и баланса сил в регионе. На этом фоне любые изменения в переговорных механизмах вокруг Приднестровья приобретают особую значимость, поскольку могут повлиять не только на формат диалога, но и на перспективы всего урегулирования.

В своих комментариях пресс-секретарь МИД также с иронией отозвалась об идее «унири» Молдавии и Румынии, сравнив ее с анекдотической историей о людоеде и театре, чтобы подчеркнуть нелепость подобных представлений. Такой образный пример, по ее словам, наглядно показывает, насколько оторванными от реальности могут быть некоторые политические лозунги и заявления.

Кроме того, Захарова назвала заявления Санду о необходимости поставить вопрос о выводе российских войск из Приднестровья в рамках урегулирования конфликта на Украине абсурдными по своей сути. Она отметила, что подобные высказывания выглядят как попытка переложить ответственность с одной стороны на другую и подменить реальные причины проблемы внешнеполитической риторикой.

Дипломат также подчеркнула, что процесс вывода ОГРВ с левобережья Днестра в значительной степени сдерживается не Москвой, а нежеланием Кишинева идти на полноценное урегулирование конфликта. По ее мнению, именно отсутствие политической воли и конструктивного диалога мешает продвижению к устойчивому решению ситуации в регионе.

В этой связи, как считает представитель МИД, любые попытки связать приднестровский вопрос с украинским кризисом лишь усложняют и без того непростую ситуацию. Она добавила, что для достижения результата необходимы последовательные переговоры, учет интересов всех сторон и отказ от громких политических деклараций, не имеющих практического эффекта.

Источник и фото - lenta.ru